– Жаль три минуты подождать, чтобы мать не волновалась? – осуждающе глянул на него шофер Володя. – Ваши одеяла в багажнике полежат, а ей спокойнее.

Дверь подъезда распахнулась, и на пороге появился… зелено-коричневый шерстяной стог. Посередине стог охватывали две полные женские руки, снизу виднелись яркие тапочки с помпонами. Шустро перебирая тапочками и угрожающе раскачиваясь, стог двинулся к машине.

Мурка злорадно захихикала:

– В багажнике полежат? Разве что в кузове грузовика.

Володя коротко выдохнул сквозь зубы и полез наружу.

– Надо выручать, а то сейчас его точно в одеяла закатают, – хмыкнула Мурка, и они с Кисонькой выбрались следом.

Окружив стог с трех сторон, они наперебой загалдели:

– Свое отопление… Полно пледов… Да зачем…

Из-за стога выглянуло красное лицо запыхавшейся Вадькиной мамы.

– Полно не полно… – раздраженно пробормотала она. – Мне их что, обратно переть? Ни за что! Натаскалась. У вас что в багажнике?

– Запаска, – растерянно ответил шофер.

– Вынимай, – скомандовала Надежда Петровна.

Покряхтывая, Володя выволок наружу пятнадцатикилограммовую шину.

Надежда Петровна споро перетряхнула одеяльную груду и быстро и аккуратно уложила в багажник.

– А запаску куда? – поинтересовался шофер, ошеломленно глядя на доверху заполненный одеялами багажник.

Надежда Петровна задумчиво поглядела на шину, сиротливо прислоненную к автомобилю, и решительно скомандовала:

– У нас пока полежит. Будешь возвращаться – заберешь.

– Я отнесу, – согласно кивнул окончательно замороченный Володя.

– Тогда вы и до завтра не уедете, – передернула плечами Надежда Петровна, – Отправляйтесь, и без вас справлюсь.

Она уперлась руками в шину и, натужно сопя, покатила ее к подъезду.

Обалдевшие Мурка и Кисонька вернулись в машину. При полном молчании пассажиров автомобиль неторопливо тронулся с места. Володя продолжал оглядываться на подъезд, в котором скрылась Надежда Петровна.